Автор Admin Жительнице Екатеринбурга присудили миллион рублей за то, что онкологию в терминальной стадии у нее обнаружили только после родов.
Теперь вместо того, чтобы растить долгожданного ребенка, она борется за каждый день жизни. «МН» рассказывает, как врачи проморгали рак у женщины, отважившейся на ЭКО.
МАТЕРИНСТВО И ПРИГОВОР
С будущим мужем Татьяна Фирсова познакомилась в 2020 году, когда ей было 40, а Павлу — 38. Супруги мечтали о ребенке, но беременность не наступала. В 2022 году пара решила обратиться к ЭКО — экстракорпоральному оплодотворению. Долгожданная беременность наступила с четвертой попытки в январе 2024 года. Казалось, впереди ждет только счастье, но…
— Уже родив сына, я слышала, как врачи между собой говорили: «Посмотрите, у нее очень много миом. Какая огромная киста. Ее надо срочно убирать». В течение полутора часов из меня все это удалили, а материал отправили на гистологию, — рассказала Татьяна.
На следующий день пришли результаты. Это был рак яичников 4-й стадии. Серозная карцинома с метастазами. Из роддома мама вышла с долгожданным ребенком и направлением в онкодиспансер.
Женщина не понимает: как же так? Она девять месяцев ходила по разным врачам, сдавала кровь, делала массу исследований — и вдруг рак! «Беременность маскирует симптоматику», — отвечали ей. Беременность действительно меняет гормональный фон и может ускорять рост некоторых агрессивных опухолей, а серозная карцинома яичников печально известна бессимптомным течением на ранних стадиях (почти 80% пациенток узнают о диагнозе на 3-4-й стадиях). Татьяну такие объяснения не устроили, тем более что так называемые красные флаги, требующие предельной онконастороженности, в ее случае явно имелись.
В 2022 году, еще на этапе планирования беременности, на УЗИ у нее обнаружили новообразование на яичнике размером 11 миллиметров, и врачи заключили: это киста, не представляющая угрозы. Более того, медики знали из анамнеза Татьяны, что у ее матери был рак груди, однако проигнорировали и этот фактор, притом что любое сомнительное образование у наблюдаемых из группы риска должно проверяться.
Татьяна подала в суд на Екатеринбургский клинический перинатальный центр (ЕКПЦ) и Городскую клиническую больницу №1. Размер компенсации истица не заявляла, оставив это на усмотрение Фемиды.
«С высокой долей вероятности новообразование являлось первичным очагом серозной карциномы. Опухоль прошла путь от локального очага до 4-й стадии в форсированном темпе. Имела место ошибочная трактовка злокачественного новообразования как доброкачественного на этапе планирования беременности» — к такому выводу пришла судебная экспертиза. В том числе и на ее основании районный суд Екатеринбурга решил: взыскать в пользу Татьяны Фирсовой 1 млн рублей и 1 млн в пользу ее мужа и сына.
СКОЛЬКО СТОИТ РАК
Женщина категорически не согласна с тем, во сколько государство оценило ее жизнь: планирует обжаловать решение суда и добиться увеличения компенсации. Татьяну можно понять. 1 млн рублей — цена подержанного автомобиля. Только представьте: вы годами мечтаете о ребенке, тратите все сбережения на ЭКО, колете гормоны, живете от одного теста до другого, верите человеку в белом халате, рожаете малыша — и слышите, что скоро умрете, а киста, о которой вам говорили два года назад, была раком. Пока вы радовались каждому шевелению плода, опухоль форсированно захватывала ваш организм, и за это причитается миллион. Миллион за украденное будущее. За то, что ребенок не сегодня завтра потеряет мать, потому что кто-то вовремя не попробовал остановить страшную болезнь.
Врачи-репродуктологи не могли не знать, что гормональная стимуляция при ЭКО способна ускорять рост существующих и даже бессимптомных опухолей. Они обязаны были не только исключить онкологию, но предупредить пациентку о возможном риске до того, как она согласится на ЭКО. Но ей не дали ни шанса выбрать другой путь, ни времени на более тщательное обследование, ни права знать, как она рискует жизнью.
Надеемся, эта история из Екатеринбурга заставит людей в белых халатах смотреть на сомнительные миллиметры у пациентки с отягощенной наследственностью не как на строчку в карте, а как на чью-то жизнь.