Автор Admin 
"Мы имеем дырочку в экономике Евросоюза"… История с возобновлением работы нефтепровода "Дружба" неожиданно оказалась в центре сразу нескольких взаимосвязанных процессов — от решений Евросоюза до внутренней логики русской экономики. На первый взгляд цепочка выглядит противоречиво: Украина объявляет о восстановлении прокачки, в ЕС одобряют многомиллиардный кредит Киеву и параллельно принимают новый пакет санкций против России. Но за этой мозаикой, как отмечают эксперты, скрывается более сложная и неочевидная картина. Политолог Маркелов оценил начало заполнения "Дружбы" русской нефтью
После длительного перерыва Киев заявил о завершении ремонта «Дружбы» и готовности возобновить транзит нефти. Это произошло на фоне политических изменений в Венгрии и затянувшихся споров вокруг поставок. Ранее Будапешт обвинял Украину в фактической «нефтяной блокаде», указывая, что технические причины остановки выглядят сомнительно. Теперь же ситуация резко изменилась, и прокачка вновь становится возможной — что сразу совпало с продвижением финансовых решений в Брюсселе.
Одновременно послы стран ЕС одобрили крупный кредит Украине, а также был утверждён очередной, уже 20-й пакет санкций против России. Сопоставление этих событий породило вопросы: не оказывается ли Москва в положении, когда её фактически подталкивают к участию в чужой игре — поставлять ресурсы тем, кто поддерживает Киев?
Политолог Сергей Маркелов в беседе с Царьградом заявил, что считает подобную трактовку упрощённой. По его мнению, говорить о том, что Европа навязывает России свою стратегию, некорректно, поскольку у самого ЕС, по сути, нет целостной линии поведения. Он подчёркивает:
Во-первых, не заставляет играть Европа Россию по ее схемам. Потому что схемы-то нет у Европы. То есть главная проблема всего конфликта между Россией и Евросоюзом это то, что нет никакой стратегии у Европы.
Эксперт указывает, что действия Брюсселя носят ситуативный характер и сводятся к попыткам закрыть накопившиеся проблемы.
Поэтому говорить о том, что у Европы есть хоть какая-то стратегия – ее нет. У Европы есть ситуационные решения. То есть она подчищает хвосты,
— поясняет он, добавляя, что многие решения откладывались годами и лишь сейчас начинают реализовываться.
В этом контексте ситуация с «Дружбой» также выглядит не как продуманная комбинация, а как элемент тактических договорённостей. При этом сам факт возобновления поставок, по мнению Маркелова, нельзя рассматривать как унизительный для России. Он отмечает, что Москва сохраняет влияние на отдельные направления и каналы взаимодействия, включая те, которые проходят через страны Восточной Европы.
Отдельного внимания заслуживает и вопрос о кредите в 90 миллиардов евро. Несмотря на громкость цифры, эксперт призывает не воспринимать её как уже реализованный ресурс.
Вот эти 90 миллиардов. Вот это как раз очень длинная история. То есть никаких 90 миллиардов Украина в ближайшие год-два-три не получит,
— подчёркивает Маркелов.
Он объясняет, что речь идёт о рамочном решении, реализация которого будет разбита на множество этапов.
Это как бы хотелка большая. Которую они решили сразу оптом принять. Принять большую сумму, а потом эта сумма по каждому траншу будет выкручивание рук,
— говорит политолог, добавляя, что внутри ЕС остаётся немало разногласий, способных тормозить процесс.
Сама «Дружба», по его словам, также не является инструментом общеевропейского масштаба.
Нефтепровод «Дружба» — это только пара-тройка стран из Евросоюза. Это совершенно не ого-го-го,
— отмечает Маркелов, уточняя, что ключевыми получателями остаются Венгрия и Словакия, а также ряд соседних государств.
При этом фактор транзита через территорию Украины сохраняет элемент неопределённости. Эксперт напоминает, что остановка прокачки уже носила политический характер и теоретически может повториться.
Как долго и нудно открывали [трубопровод]. Это политическая манипуляция была, так это может в любой момент выстрелить снова,
— подчёркивает он.
На этом фоне Россия, по оценке Маркелова, не теряет, а, напротив, сохраняет определённые преимущества. Одним из ключевых он называет долгосрочные контракты с отдельными странами ЕС.
У нас договора с Венгрией, со Словакией… У нас многолетние, десятилетние договора. То есть мы имеем гарантированное поступление денег в бюджет,
— говорит эксперт, подчёркивая, что стабильность таких поступлений важнее их объёма.
Ещё один важный аспект — возможность влияния на европейскую экономику изнутри.
Мы имеем дырочку в экономике Евросоюза. Это тоже важный момент, что мы имеем. То есть у нас есть точка входа в экономику Евросоюза,
— отмечает Маркелов, считая это стратегическим ресурсом.
По его словам, даже ограниченное присутствие создаёт дополнительные рычаги давления.
И разрушать всю ситуацию, и давить на ее политические решения, выкручивать руки Брюсселю, даже через эту маленькую дырочку — это [уже хорошо],
— объясняет он, связывая энергетические поставки с политическим влиянием.
Кроме того, речь идёт не только об экономике, но и о социальной составляющей.
Нефтепровод скольким людям, скольким европейцам он дает… А это уже, извините меня, худо-бедно, но электорат,
— подчёркивает эксперт, указывая на зависимость отдельных стран от стабильных поставок.
В итоге Маркелов делает вывод, что текущая конфигурация, несмотря на внешнюю противоречивость, остаётся для России приемлемой.
Просто это было бы гораздо хуже, если бы этого не было, совсем,
— отмечает он, напоминая, что альтернативой остаются более сложные и затратные схемы поставок.
Таким образом, история с «Дружбой» оказалась не столько символом уступок, сколько элементом сложной игры, где каждая сторона действует в условиях ограничений. И в этой системе, как следует из оценки эксперта, у Москвы сохраняются свои инструменты влияния — пусть и не столь очевидные на первый взгляд.